Стили мозаики

Главная страница » Читаем… » Поэзия » Стили мозаики

 

Елена Кубаевская. Теперь это имя у меня прочно ассоциируется с образом женщины в стильном черном с ажурной вышивкой, женщины, танцующей фламенко на своем творческом вечере.

Стиль! Стильная грусть с узором девичьих желаний и мечтаний. Как в этих строках:

Замрет на миг натянутой струной,
Вся затрепещет тетивою звонкой…
И вдруг зайдется дробью огневой,
Играя ловко щиколоткой тонкой.

И дальше быстрым ритмом распаляясь,
И подчиняясь музыке всевластной,
Воспламеняя… и воспламеняясь,
Про жизнь свою расскажет танцем страстным.

Кубаевская не просто рассказывает про жизнь. Это разговор про свою жизнь, про личное – и хотя мастерством поэта считается умение переходить с частного на общее, свои переживания видеть в душах других, Елена – поэт личного опыта. Выношенное, пережитое, выстраданное. Не зря я заговорил о стиле – этот опыт выражен так, что строки привлекают и затягивают, тонкая эстетика становится визитной карточкой поэтессы:

А мир – он так велик и неохватен,
А жизнь так быстротечно-коротка,
Что я спешу ей распахнуть объятья,
Смакуя до последнего глотка.

Философ Кьеркегор говорил, что в жизни все события трехаспектны, трехсторонны – каждое можно рассмотреть, как этическое, эстетическое и экзистенциальное. Этика Кубаевской рождается из глубин ее характера, живого, динамичного и стремления к изяществу, тонко и емко выписанные строчки:

Участь русских женщин –
Рожать, любить, растить и провожать…

– становятся открытым достоянием опыта, осмыслением российской действительности. Это достояние выносится на свет эмоциями автора, требующего шири и простора, не склонного углубляться в лес мотиваций и их трактовок – вместо вопроса «почему?» Елена спрашивает у жизни «как?»:

Мне в лесу темно и мрачно,
Душно мне в сыром бору.
Я – степнянка. Это значит –
Вольно жить мне на ветру.

Богатство переживаний – с ним Елена движется вовне, проживая жизнь как можно полнее:

Но для меня без новых впечатлений
Жизнь повисает гирей на ногах.

Но здесь и возникает вопрос к ней самой – хорошо, как художник слова Вы состоялись, но только ли в балансе искусности и искренности заключается мастерство? Что Вы хотите предложить миру, чтобы он стал хоть чуточку иным? Экзистенциальное требует не только фиксации опыта, но и выводов из него, подразумевает некую идейность. Без нее обращение к правителям этого мира

Доколь еще сыновней крови литься,
Доколь войне сыночков наших красть?..

– останется только вопросом…

Каждый автор Литературного объединения имени Аксакова привносит в общую копилку достижений запас своеобразных словесных картин. Творчество Елены Кубаевской становится яркой деталью общей мозаики – возможно, из нее и сложится ответ на вопрос «как нам дальше жить?».

Андрей Юрьев,
член Союза российских писателей,
модератор сайтов «Люминотавр» и «Алый цвет».

Пёрышко

Трагедия старости не в том, что человек стареет, а          
в том, что он душой остается молодым…
Оскар Уайльд

Перышко мечтало полетать по свету,
Под крыло попало ласковому ветру,
Радостно кружило, презирая скуку…
Осень превращалась в стылую старуху.

Было это перышко юности приветом,
Со стихами послано молодым поэтом.
А теперь хранимо бережно в тиши –
С ним хозяйка в грёзах к милому спешит…

Годы пролетают,
тает красота,
А душа летает,
позабыв лета,
Невесомым перышком… Да и то гляди,
Под порывом ветра –
вечность впереди…

Осень тихо плачет по былой красе,
Немощною моросью истомила всех…
Серенькая старость
часто не в чести,
Беленькое перышко,  в молодость
лети…

 

Урал

Урал – в переводе гора, пояс мира

Белым лебедем с царственной шеей
Мост парит над Уралом-рекой.
Стропы-крылья раскинул и реет,
Охраняя покой вековой.

Не сойтись берегам, как стихиям,
Не сойтись, как ты их не своди,
Не сойтись европейским обрывам
С азиатским коварством степи.

С давних пор и до нашего века
Пыл страстей охлаждала вода,
От внезапных разбойных набегов
Защищая Россию всегда.

«Пояс мира» – великое званье…
Это званье Урал заслужил –
Уходящими в небо горами,
Как доспехами Русь окружил.

Отголосок былого служенья
Вместе с именем гордым дошел,
«Нашим батюшкой», в знак уваженья,
Называют Урал до сих пор.

«Пояс мира» – на мирной границе,
Но таит в себе дух боевой,
Лишь мосту белокрылою птицей
Позволяет парить над собой.

Защищенный седыми хребтами,
Уходя в безоглядную ширь,
Весь овеян ветрами преданий,
Почивает Урал-богатырь.

 

***

Мужья – «афганцы», сыновья – «чеченцы».
С какой войны теперь  нам внуков ждать?
Мы – Ярославны… Участь русских женщин –
Рожать, любить, растить и провожать.

Потом мальчишки, видевшие взрывы,
Никак не могут вжиться в тишину.
Пьют за друзей,
за то, что чудом живы,
Клянут войну… И рвутся на войну.

А в поле осыпается пшеница,
Молчат цеха, жирует нагло мразь.
Доколь еще сыновней крови литься,
Доколь войне сыночков наших красть?..

Чужою опаленные войною,
Седыми возвращаются сыны –
Российские «чеченцы» и «афганцы»,
Герои нескончаемой войны.

 

Щелчок по носу

В эксперименте инфаркт у кролика 
вызывают щелчком по носу.
(Из рассказа ученого)

Считается, что только кролик,
По носу получив щелчок,
Способен умереть от боли,
Иль от чего-нибудь еще.

А может быть от страха? Может…
Но думаю, что страх тут не при чём.
Когда не кулаком, но все ж – “по роже”,
Страх? Нет. Обида плещет кумачом!

Не только кролику. Иным из нас, поверьте,
Щелчка достаточно, чтоб захворать, запить…
Поэты все обидчивы, как дети,
Хотя, “поэтом можешь ты не быть”…

Припоминаются дуэли и погосты,
Пестрит история подобным… И ей-ей,..
Поэту в душу плюнуть очень просто,
Как он пропеть, прожить сумей. Посмей!

Тут не до зависти. Тут – горечь от обиды
За спесь, за небреженья слепоту.
Бревна в своем глазу, порой, не видя,
За малость малую: – Ату его! Ату!

И в споре, ум застившей вполовину,
Примеривая хлесткий свой “щелчок”,
О кролике ты вспомни, о невинном,
Но кролик здесь, конечно, ни при чём…

 

Жизнь состоит из впечатлений

Я не любитель острых ощущений,
Где вперемешку и восторг и страх.
Но для меня без новых впечатлений
Жизнь повисает гирей на ногах.

Без новых встреч и ярких впечатлений
Нет пищи для души и для ума.
Ходить одной тропинкой – нет терпенья,
В одно окно глядеть – не для меня.

Не только любопытство движет миром,
Но для открытий новых и побед
Прошу себе я времени и силы,
Одной из неуемных непосед.

А мир – он так велик и неохватен,
А жизнь так быстротечно-коротка,
Что я спешу ей распахнуть объятья,
Смакуя до последнего глотка.

И я ничуть не мучаясь сомненьем,
Отправиться готова в дальний путь.
Эх, кто за чем… А я – за впечатленьем!
Вот только б шею, братцы, не свернуть.

 

Мой последний сон о  тебе

Обвиты лентой траурной,
привиделись мне розы.
В измученных глазах моих
кричат сухие слезы.
Пережила и выжила,
А розам не цвести.
Ах, мой букет из прошлого,
Что я жива,
прости.
В те дни любви январские
Казались мне стократ
Прекрасней розы царские
Любых других наград.
Среди морозов нежные,
посмевшие цвести,
Позвольте безнадежной мне,
Надежду обрести.
Метелью заметенною,
Простуженной в пути,
Пытаюсь, хоть подснежником,
В проталинке взойти.


Елена Кубаевская: “Родилась в Оренбурге. Закончила мединститут, ординатуру. Работала в отделении микрохирургии глаза при больнице скорой помощи. В настоящее время работаю в оптике, консультирую больных. Поэзию люблю с детства, вечно пропадала в библиотеках. Но писать стихи начала в 25-летнем возрасте по мне самой непонятным причинам. Писала, что называется “в стол”, не смея куда-либо обратиться со своими стихами. “В люди” вывел случай: пациентка, с которой я подружилась, пригласила выступить в библиотеке на городском празднике. После выступления стали подходить люди, спрашивать, где можно почитать мои стихи. Пришлось шагнуть в интернет. Потом счастливо попала в литобъединение на семинары к Диане Кан, где обрела поистине второе дыхание, учась и одновременно общаясь с людьми, близкими мне по духу.”

Делились