Какая она, Барселона? Часть 2

Часть 2. Барселонский модерн

Автор Юрий Полуэктов

Посещение района Эшампле – обязательный пункт в маршрутах иностранных туристов. Всем интересно посмотреть на то, чего нигде больше не встретишь – на барселонскую городскую архитектуру эпохи модерна. В 1854 году городские власти решили снести средневековую крепостную стену и построить новый квартал. Эшампле по-каталонски – расширение.

План района был спущен из Мадрида, и барселонцы, традиционно находившиеся в контрах с центральной властью, проект не приняли. Однако, сложилась занимательная строительная интрига: состоятельные застройщики устроили между собой нешуточное соревнование в возведении своеобразных, претенциозных домов. Спрос породил предложение: появилась плеяда превосходных архитекторов, создавших необыкновенный городской стиль – каталонский модерн.

Фасад дома Батлё.

Здесь всё компактно, я бы сказал, картинно и впечатляюще. На каждом шагу поневоле замираешь и хватаешься за фотоаппарат. Самый популярный среди туристов «Квартал несогласия». Название справедливо подчёркивает стилистическую разношёрстность стоящих рядом строений. Барселона совсем не стильный завораживающий Париж, но, оказывается, и  улица, застроенная домами талантливых архитекторов, пустившихся во грехи гордыни и соперничества, чтобы доказать свою исключительность, зачаровывает непредсказуемостью.

Самым ярким модернистом считается Антонио Гауди. Гауди обожал кривые линии, и мы насмотрелись на таковые сначала в «Золотом квадрате», где находятся лучшие здания эпохи модерна, а особенно выделяется дом Мила, в котором нет ни одной ровной стены, а печные трубы местные недоброхоты прозвали «пугалом для ведьм», что представляется не совсем корректным. Впрочем, какие у них ведьмы, жителям, конечно, виднее.

Дом Таррадас.

Дом  Батльо, построенный в «Квартале несогласия», мы осмотрели не только снаружи, но и оценили его интерьеры. Фасад, его продолжение – чешуйчатая крыша, трубы печные и вентиляционные, потолки, рамы дверные и оконные, порой и стены искривлены настолько, что долгое пребывание там, мне кажется, должно утомлять. Может быть, поэтому потомки владельцев дома не живут здесь, а устроили музей, весьма посещаемый иностранцами.

***

Самое знаменитое творение Гауди – Искупительный храм Святого Семейства, по-каталонски Саграда Фамилия. Современная визитная карточка города. Необыкновенная, парадоксальная, ибо это фактически незаконченный долгострой. Строительство началось в 1882 году и до сих пор длится. Практически готовы два фасада: Рождества с четырьмя колокольнями и Страстей Христовых с четырьмя башнями. Фасады украшены скульптурными композициями, иллюстрирующими Новый Завет.

Фасад Рождества.

Гауди сознательно начал  возведение храма с фасада Рождества, символа радости и надежды. Он надеялся таким образом вызвать интерес общественности и поддержать приток средств для строительства. Три портала фасада прославляют христианские добродетели: Веру, Надежду, Милосердие. Над главным порталом возносится символ церкви – кипарисовое дерево и её паства – слетевшиеся к дереву белые птицы-голуби.

Святое семейство.

Если судить по макету, нет ещё одного фасада Славы или Воскресения со своими четырьмя башнями. Всего должно получиться двенадцать башен – по числу апостолов. Не построены центральная башня, посвящённая Христу, с окружающими её четырьмя башнями евангелистов и башня Девы Марии. Но уже в таком виде храм поражает своей грандиозностью. Смелость фантазии, архитектурная  дерзость автора, сумевшего пойти наперекор традициям, потрясают большинство паломников и туристов.

Осмотрев церковь снаружи, мы прошли внутрь храма. Помещение  ошеломило кажущейся простотой убранства и ажурностью несущих конструкций. Главный строительный элемент помещения храма – колонны. Высокие, изящные, они визуально приподнимают своды ещё выше, кажется, что потолок уплывает к небесам. По задумке Гауди внутреннее пространство разделено на нефы колоннами. Мы с восторгом бродили по «лесу древовидных колонн», поддерживающих своды, и не могли налюбоваться их изящными «кронами». Вместе с нами по храму гулял свет. Витражи, окна, проёмы в башнях, фонари, плафоны расположены в самых неожиданных местах, их много, на каждом шаге возникало новое сочетание источников света, новое струящееся настроение.

В музее истории строительства храма.

Нет смысла детально здесь описывать все нюансы интерьера и экстерьера церкви, на самом деле сложные, полные религиозных подтекстов, это легко найти в Интернете, но нам образ, сочинённый Гауди, показался не просто интереснейшим, но и высоко поэтичным. Не все в восторге от новой церкви, кто-то не принимает новаций лучшего  архитектора каталонского модерна. В конце концов, оценку формирует вкус человека, ставящего её, и это его личное мнение, а принятую большинством оформляет только время. Пример из недавнего прошлого – Эйфелева башня, кстати, по рождению практически одногодок Саграда Фамилия. Кто сейчас вспоминает неприятие нынешнего символа Парижа современниками? В любом случае барселонский храм вызывает всеобщий интерес.

Лес древовидных колонн.

В недострое открыт познавательный музей истории строительства с сохранёнными и выставленными чертежами, макетами, моделями и храма, и фрагментов здания. Музей – значимое туристическое дополнение к храму. После его осмотра даже начало казаться, что просто побывать внутри недостроенной церкви мне было бы недостаточно. В соединении с визитом в музей, время, проведённое в Саграда Фамилия, останется в памяти навсегда.

Барселонцы строят свой новый храм только на пожертвования и сборы с туристов за билеты. И вообще, методичное упорство народа, участвующего в стройке, которая, судя по всему, растянется минимум на два столетия, вызвало почтительное уважение.

***

Ещё одно активно посещаемое наследие Антонио Гауди – парк Гуэля. Первоначально промышленник Эусебио Гуэль задумал создать на склоне горы элитное поселение с домами, магазинами, зонами отдыха и декоративными сооружениями. Проект не задался: логистические проблемы того времени отпугнули заказчиков. Было построено только два дома, но получился необычный общественный парк. Его территория разбита на две зоны. Одна общедоступная окружает другую, более декоративную, куда вход платный и ограниченный. Чтобы платную территорию излишне не переполнять, каждый час впускают определённое количество посетителей.

Пешеходные галереи парка.

Мы знали об этом, и, когда вышли из автобуса, остановившегося около входа в парк, первым делом захотели узнать, сколько же времени займёт ожидание. Настал момент истины. Предстоял разговор с каталонцами непонятно на каком языке. Было очевидно только то, что не на русском.

Я стоял перед двумя приветливыми девушками у турникета, выковыривал из замороженных ячеек памяти английские слова, собирал из них неуклюжий  вопрос о времени очередного пропуска в сад и досадовал на свои жизненные борения с английским.

Мозг мой устроен так, что знания, которые ему явно не нужны или с высокой вероятностью могут не пригодиться, он  заносит на необходимый срок в оперативную память, допустим, на время экзамена, а потом стирает или отправляет, как говорят компьютерщики, в корзину. Не без горести я констатировал, что изначально недоученный язык Шекспира и Джека Лондона забыт практически окончательно.

Каменное завихрение.

Шараду из беспорядочного набора существительных и глаголов девушки всё-таки разгадали и показали на циферблате моих часов время начала нашей прогулки по саду. Ждать предстояло три с половиной часа, отступать было некуда, и мы прошли в кассу. Кассирша, прежде чем отдать нам входные билеты, приветливо и внятно произнося английские слова, долго объясняла нам условиях прохода. Всё-таки каталонцы молодцы: у них великолепное произношение, не то, что у англо-саксов, которые говорят так, будто съели ложку мёда вместе с осой и в результате язык распух от укуса вредного насекомого. Выловив несколько слов из её продолжительной речи, я понял, что она назвала время – те полчаса, в течение которых мы сможем попасть на территорию парка, и спросила, сколько нам лет. Пояснила, что  пенсионерам полагается скидка, и мы, даже будучи иностранцами, имеем на неё право. Мы озвучили свой возраст, вежливо поблагодарили добросовестную сотрудницу, и тут я вспомнил, что паспорта остались в гостиничном сейфе, и подтвердить свою престарелость мы не можем. Моё сокрушённое: ноу паспорт и ноу документ, произнесённое в запарке почему-то с ударением на «у» в слове «документ» развеселили кассира. Оказалось, что в Барселоне посетителям верят на слово.

Буратино из Каталонии.

Это было потрясающе! Точно в такой ситуации мы оказались несколько дней назад в Санкт Петербурге, когда растерянные стояли перед строгой неулыбчивой женщиной-кассиром Эрмитажа и на безупречном русском объясняли очевидное, что мы коренные россияне, давно уже пенсионеры, но забыли удостоверяющие эти факты документы. Как сейчас выражаются, не прокатило.

Время, проведенное в блужданиях по замысловато переплетённым дорожкам внешнего периметра парка, прошло незаметно. И даже хорошо, что получилось именно так. Мы любовались городской панорамой, рассматривали сверху платный участок нашей экскурсии, слушали музыкантов, смотрели представление кукольника, вместе с деревянным Буратино забавлявшего зрителей, поразились быстроте реакции афроиспанцев, которые, скорее всего, незаконно торговали шляпами прямо на прогулочных дорожках. Одним неуловимым движением собрав товар, разложенный на простыне, в узел, они зрелищным спортивным намётом убежали при приближении наряда полиции.

На верхней террасе.

Мы находились на противоположном от горы Монжуик горном склоне, и место наших недавних прогулок по садам резиденции королей Испании терялось в зыбкой средиземноморской дымке. Над городскими крышами высились те же высотные ориентиры, которые мы наблюдали с Монжуика. Главным было гнездо из башен и подъёмных кранов строящегося храма Святого Семейства. Только теперь, после посещения базилики, эта урбанизированная достопримечательность казалась родной и тёплой. А подъёмные краны – весенними птицами, несущими в клюве очередную веточку к недостроенным башням.

Основной достопримечательностью парка считается большая площадь – Верхняя терраса, расположенная на платной территории. А сама площадь знаменита своим окаймлением – вьющейся, словно змей (конечно, морской), скамейкой, облицованной керамической плиткой. Точнее – обломками плитки. Эта техника называется тренкадис и наибольшее распространение получила именно в каталонском модернизме. Так отделаны и садовые скульптуры, и фасады домов, и «пугала для ведьм» на доме Мила, и «дракон» на крыше дома Батльо, и многое другое.

Как и в Саграда Фамилия, в зелёном творении Гауди обратили на себя внимание колонны. Они разные, и их много: на виадуках, которые украшают разбежавшиеся по склону горы дорожки, в гипостильном зале ста колонн, где они поддерживают лежащую над залом террасу, в каменных галереях, где каменные завихрения (выставленные под углом колонны в сочетании с наклонёнными же стенами) создают беспокоящую иллюзию искривлённого пространства.

Позже, улетая из столицы Каталонии, мы пришли очевидному выводу: Барселона привлекательна не столько средневековой составляющей туристической программы, как это обычно в европейских городах, сколько осмотром достижений каталонского модерна, природных красот края.

Делились

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *