Какая она, Барселона?

Часть 1. Птицы Барселоны

Юрий ПОЛУЭКТОВ: Барселона необыкновенна. Она восхищает и разочаровывает, завлекает и эпатирует, изумляет, одаривает и смешит, но никого не оставляет равнодушным.

Весна – скоротечное и самое яркое время года. Наблюдать пробуждение природы, каждый день отмечать новые свидетельства ухода, сбрасывания зимней дремоты – что может быть заразительней и чудесней? Я схитрил: когда наша весна, закутанная последними снежными покрывалами, едва-едва приоткрывает один глазок, сбежал туда, где её глаза уже широко распахнуты и полны ликования.

12 апреля. День космонавтики. Барселонское телевидение с утра показывало портреты улыбающегося Гагарина в хронике далёкого 1961 года. Мы с супругой только что заселились в свой номер отеля. Самолётная ночь рваного полусна-полубодрствования вызывала лёгкое головокружение, но отдыхать не хотелось. Не терпелось предаться традиционному и любимому занятию – пешим прогулкам по незнакомому городу.

Вообще, Барселону условно можно разделить на три туристических кластера: старый город, район Эшампле с его интересными находками эпохи модерна и гору Монжуик с её великолепными садами и местами, откуда открываются превосходные панорамы города. Мы побывали во всех этих местах и съездили в близкий пригород – на необычно красивый горный массив, где находится монастырь Монсеррат.

Первым объектом барселонских странствий был парк Жоана Миро, куда, выключив телевизор, мы и направились. Парк выполнен в двух уровнях. Нижняя часть, засыпанная песком площадка, почти лишённая травы и цветов, засажена в основном пальмами и соснами. Получилось оригинальное жёлто-зелёное сочетание цветов. Непривычно русскому глазу, зато практично: парк требует минимального ухода, разве что уборка мусора, так в «европах» особенно и не сорят.  Здесь же находятся собачья и спортивная площадки, дань равновеликим, как мне показалось, пристрастиям каталонцев. Несомненное украшение парка –  длинная, увитая лианами, пергола.

На верхнем уровне разлеглась обширная, не очень ухоженная газонная лужайка, над которой возвысилась главная достопримечательность парка  – абстрактная скульптура «Женщина и птица». Изваяние создано знаменитым каталонским скульптором Жоаном Миро, именем которого и назван весь парк, в соавторстве с керамистом Жоаном Гарди Артигасом.

Заказчиками выступили власти Барселоны, которые хотели, чтобы три произведения мэтра встречали гостей города, прибывших по суше, воде и воздуху.  Монумент адресован путешествующим по земле. Может быть, эта своеобразная презентация высотой в двадцать два метра выглядит чуть претенциозно, как бы восклицая: вы не где-нибудь, вы именно в Барсе! А, может быть, для такой замечательной и непохожей на иные города столицы провинции, надеющейся стать государством, это вполне уместно. Как знать…

Осмотрев колонну, имеющую внятную голову, я осторожно предположил, что именно так каталонцы воспринимают женщин. Яркая мозаичная раскраска «фигуры» живо напоминала сарафан. Цилиндр неправильной формы, смахивающий на ведро без дна, прикреплённый к голове, вполне мог сойти за модную шляпку. Не пристроенным к сюжету компонентом скульптуры оставался яркий жёлтый полумесяц, сидевший на ведре-шляпке. Стало быть, это птица. Получилось незамысловато, для простачков.

В путеводителях целомудренно упоминается, что сюрреалистические творения Миро напоминают то ли детские рисунки, то ли смутные очертания предметов, дабы вызывать некие ассоциации. На самом деле ассоциации здесь вполне определённые и далеко не детские. Каталонцы словом «птица», надо сказать, что достаточно образно, именуют ещё и фаллос. Миро в своих работах часто использовал этот не лишённый юмора каталонский омоним, и фигура, приветствующая гостей города, с житейской точки зрения гораздо больше напоминает отдельный человеческий орган, нежели человеческий организм в целом.

Примерно в этой же роли в русском фольклоре прославился безобидный представитель многолетних травянистых растений – хрен. Наша подмена несколько уступает каталонской по уровню иронии, но, справедливости ради, можно отметить, что хрен весьма пробирающий овощ. Правда,  хрен резвится только в виртуальных фольклорных эмпиреях. Никто не рискнул творить в сфере материальной, никто не придумал в России создать каменное ли, бронзовое ли изваяние хрена, которое увековечило бы наш просторечный знак мужского достоинства. Памятников оному не сыскать даже в самой завалящей деревеньке, и миссию символических деревенских ворот ему никто до сих пор не делегировал.

С птицей разобрались, но где же тогда женщина? По бетонной основе циклопического образа Артигас выложил, на первый взгляд ничего не выражающую, разноцветную мозаичную композицию. Но с одной стороны фигуры рисунок из чёрной плитки походит на вульву, символизируя женщину. Цилиндр и полумесяц на макушке, видимо, – чистый сюр: для пробуждения ассоциаций. Приляпать что-нибудь не к месту, дабы озадачить бесхитростных зрителей, – любимое развлечение сюрреалистов.

В общем, у Миро с Артигасом получилось – два в одном. Большие выдумщики эти каталонские сюрреалисты. Радуйтесь, господа иноземцы, вас приветствует Барселона! Честно говоря, мне, как гостю Барсы, всё-таки немного не по себе от такого вызывающего эпатажа. Во всяком случае, в бесхитростной голове моей спутницы по барселонским хождениям, когда я раскрыл ей подлинную историю скульптуры, возник недоуменный вопрос:

– Так нас приветствовали или таки послали?

Ладно бы, скульптура просто стояла, но, как шалом всем приезжающим, пожалуй, слишком даже для сюрреалиста. Прикол, но какой-то он не козырный. Впрочем, в реальности «птица» стоит сама по себе, туристы, не ведая подвоха, сами по себе восторгаются городом, полным всевозможных неожиданностей – и недвусмысленных, и с подтекстом.

Подноготную скульптуры я раскопал позже, вернувшись из Каталонии домой, а тогда меня заинтересовали совсем другие птицы. Мы прошли к перголе и устроились на удобную деревянную скамью, коих в Барселоне множество. Та часть парка, что располагается ближе к площади Испании, засажена в основном соснами, а с обеих сторон перголы растут пальмы. Перед перголой устроена высокая стриженая  изгородь. Парк загущен и привлекает большое количество птиц. Прежде всего, это крикливые попугайчики-монахи.

Скандальную зелёную птицу размером чуть крупнее скворца, со светлым зеленоватым брюшком, синими маховыми перьями и светло-серой шапочкой на голове в Европу завезли из Южной Америки. Птичка легко приручается и может выучить несколько слов или фраз практически на любом языке мира.

Монахи активно атаковали зелёную изгородь, выламывали на её верхней кромке довольно толстые веточки и утаскивали их на пальмы. На многих деревьях внутри шапки веерных раскидистых листьев были видны крупные кучи хвороста с аккуратно оплетенным круглым боковым  отверстием. Гнездо попугаев напоминает сорочье, с крышей, но гораздо крупнее.

Самцы и самки попугайчиков окрашены одинаково, но самцы будут  немного крупнее. Мне показалось, что в порушении изгороди активно участвовали и те, и другие. Принеся в клюве очередную, зачастую существенно большую по длине, чем она сама, ветку, птица просовывала её в боковую или верхнюю стенку жилища, а кончик аккуратно заправляла среди других, торчащих по краям гнезда, концов. Шёл процесс подновления прошлогодних жилищ. Гнездо над моей головой оказалось двойным. Такой птичий таунхаус. Бывают и более многоквартирные жилища. Внутреннее пространство у каждой семьи было достаточно большим, во всяком случае, птица с веткой в клюве проникала внутрь без видимых проблем.

Но вот самец припёр крупную стройзаготовку с большим количеством боковых побегов. Такую и двумя-то руками непросто приладить. Как же он справится  одним-разъединственным клювом?  Далеко вглубь кучи ветка не лезла,  мешали разветвления. Заплести все отростки у боковых стенок не получалось, веточки мешали друг другу. Попугай сделал несколько попыток пристроить неуклюжую свою добычу в разных частях птичьего дома, но так и не преуспел. Утомился. Раздосадованный, присел на порог гнездового отверстия, поглядывал на раскоряченную ветку, печалился. Понятно, что выкинуть  жалко. Вдруг сбоку от самца, из гнезда, протиснулась наружу вторая птица. Оказывается, пока одна птичка добывала материал для ремонта, вторая сидела внутри, охраняла жилище от вторжения единоплеменников-бомжей.

Самка придирчиво оглядела арену строительного фиаско супруга и, как водится не только в Каталонии, в полный голос, явно нелицеприятно высказалась и о доставленном материале, и о криворукости, простите, кривоклювости своего суженого. Проработанный самец понуро пробрался вглубь гнезда, а самка уверенно взялась за дело.  Нашла щель пошире, просунула в неё ветку, умело заправила несколько «растопырок», остальные откусила и занесла в отверстие домика, пристроила где-то внутри помещения. Воистину, строительный талант у пернатых женского рода.

Тем временем на крышу «таунхауса» прилетели ещё две горластые зелёные птахи. Тут же против них клюв к клюву уселись две хозяйки помещения. Монахи ревностно охраняют свою гнездовую территорию. Ругались громко, долго и выразительно. Возможно, это были «переговоры» (без птичьего переводчика не совсем понятные) об увеличении количества пальмовых арендаторов до трёх, то есть достройки третьей квартиры на одной пальме. В клюве непрошеной гостьи была зажата отличная строительная заготовка. Но даже такой весомый аргумент не помог, хозяева были непримиримы. Сердились так, что перья взъерошились не только на голове, но и на всём теле. В конце концов, пришельцы удалились ни с чем. Не договорились. В общем, всё как у человеков. Квартирный вопрос портит нравы не только у людей, но и у пернатых.

Юрий ПОЛУЭКТОВ

 

 

Делились

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *