Слетятся, как ангелы, звуки…

Прозрачность стиха, отсутствие многословия и ощущения массовки – всё, что похоже безнадёжно утрачено современной многословной-суетной-массовочной поэзией. Вот что отличает поэзию Гребнева – прозрачность и кристальность, а они возможны только при одном условии – максимальная точность слов в нужном месте единственно нужных слов. Как говорят, наличие у женщины множества мужчин – показатель того, что не найден один-единственный. аналогично – наличие многословия показатель того, что не найдено главное Слово, незаменимое и неповторимое в данном контексте. – Диана КАН

РОССИЯ

По колокольной гулкой сини, По ржанью троечных коней – Как я тоскую по России, Как плачу горько я о ней.

По воле той, По той свободе, Когда, Как в спелое зерно, Природы дух И дух народа Сливались в целое одно!

По той, что гибла, Воскресала, Кипела, Пела И цвела, Когда в согласьи с небесами Ее сияли купола.

Тысячелетнее величье В глухое втоптано быльё – Святой обряд, Живой обычай, Ее уклад И лад ее.

Эй, братья‐русичи! Славяне! Все, в ком душа еще жива, – Неужто с вами мы завянем, Как прошлогодняя трава?

Я верю, верю – Невозможно Таких и нынче перечесть, Кто любит Родину неложно, В ком честь И совестливость есть!

И возродить нам хватит силы, Соединившись на краю, Из разроссиенной России, Россию кровную свою!

1991

СИНАЙСКИЙ ВОРОБЕЙ

Пожалуй, он нигде не оплошает, До слез родной проныра – хоть убей! – Смотрю, как сладко финики вкушает На финиковой пальме воробей.

Наверняка по‐русски разумея, Чирикая, он сел на пляжный тент. – Да ты не из России ли, земеля? Или с двойным гражданством, диссидент?

Спасибо, ты мне Родину напомнил! Пускай она отсюда не видна, Хочу я, чтоб и ты душою понял: У нас от Бога Родина одна.

Здесь нет зимы, а там твои собратья – Их греет и в мороз родимый дым! Могу тебя на Родину забрать я – Давай‐ка завтра вместе полетим!

2003

КРУГОВОРОТ

Уж каркал ворон над Россией, Когда отец мой До зерна Посеял поле ржи озимой. И позвала его война.

И всколосилась даль сквозная В четыре звонкие конца! Когда косили рожь, Отца Скосила пуля разрывная. Но каждый год, Но каждый год, Поднявшись нивой животворной, Земной вершат круговорот Отцом посеянные зерна.

1979

ДРУЗЬЯМ‐ДЕТДОМОВЦАМ

А мы завидовали вам, В село глухое привезенным, – Казенным вашим башмакам, Суконным курточкам казенным.

Поскольку – тут не до затей, – Форся своей обувкой древней, Не вылезала из лаптей Послевоенная деревня. Тогда казалось мне спроста, Что разница неуловима: Друг Юрка – круглый сирота, Я – сирота наполовину.

…Собрало – помню как сейчас, – В дому гостей большим Престольем. И друг‐детдомовец у нас Сидел за праздничным застольем.

– Ты ешь‐ко, дитятко, да пей! – Мать Юрке голову погладит. А бражный дух среди гостей В который раз уж песню ладит.

И грянул песенный куплет Да с неподдельной болью тою, Как на чужбине с юных лет Остался мальчик сиротою.

И я подтягивал, как мог. А Юрка голову склоняет И в недоеденный пирог Слезу соленую роняет.

– Да что с тобой? – А он молчит. И вот я вместе с ним тоскую. Не с тех ли пор Душа болит И чувствует Слезу Мирскую?

1994

*   *   *

А мне, когда глаза закрою, – Родное мне Еще родней: Она всегда передо мною – Могила матери моей.

Там, за оградкой, Две рябины, Скамейка, что всегда пуста, И синь со стоном голубиным За колокольней без креста.

Не знаю, что с моей страною, Но я живу во мраке дней Тем, что она Всегда со мною – Могила матери моей.

2001

МЕТЕЛЬНЫЙ ВАЛЬС

Не ангелы в душу слетели, Не к Богу душа поднялась – Щемящим порывом метели Ударил свиридовский вальс!

И боль, и мольба, и рыданье, И ропот смертельных разлук – В такие пределы страданья Уносит божественный звук!

И сам я не знаю, Куда я В метельном круженье лечу – К могилам родных припадаю, Обнять всех живущих хочу.

Как искры в сплошной круговерти, Проносятся мысли во мне О собственной жизни и смерти, О собственной горькой вине.

Бушует вселенская вьюга, Сливаются в хор голоса… Плечом я почувствую друга, Очнусь И открою глаза.

Увижу – стакан мой не допит. Мы с другом в застолье одни. И шепчет услужливый опыт, Что лучшие прожиты дни.

Сошли с карусельного круга, Исчезли, как тени, скользя, Прекрасные наши подруги, Старинные наши друзья.

И мы покаянно итожим Все то, что ушло навсегда: Мы даже заплакать не можем, Как в юные наши года.

Но все же до слез потрясают Небесные звуки, скорбя. И вера, как свет, Воскресает В душе у меня и тебя.

И где бы и что ни случилось Отныне с тобой и со мной, Но будет нам тайная милость У края дороги земной:

Слетятся, как ангелы, звуки. Над миром Душа различит, С какой упоительной мукой Мелодия эта звучит!

1990

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН

Не о том ли всю ночь, Безутешен, Бьется ветер И плачет навзрыд, Что Есенин убит и повешен, И повешенным В землю зарыт.

Сатанинские темные силы, Превращая в пустыню страну, Знали: В лучшем поэте России Убивают Россию саму!

Стал для русского В счастье и в горе Всех дороже Мятежный певец.

До сих пор У России на горле От петли Не проходит Рубец!

1985

ЭЛЕГИЯ

Привыкни к званью старика. Не называй ее жестокой – Жизнь, что как быстрая река, Несется к устью от истока.

Не знает удержу вода – Бежит‐спешит, вдали синея. Душа осталась молода И любит с каждым днем сильнее.

Так вечно пусть сияет луг, Поют цветы и ветры реют! Не плачь о молодости, друг: И молодые постареют…

2004

*   *   *

Я с порога в объятья бросаюсь – Дверь на ключ! Мы вдвоем – я и ты. Я в твоих поцелуях спасаюсь, Я в них падаю, словно в цветы.

За мученья земные награда – Ты мне послана, видно, судьбой. Ничего мне на свете не надо – Все забыть И забыться с тобой!

1999

*   *   *

Глаза твои запоминаю, Твой аромат и голос твой. До забытья целуя, Знаю, Что мы расстанемся с тобой.

О, как меня ты обнимаешь, Ласкаешь в краткий час ночной, И, все забыв на свете, Знаешь, Что ты расстанешься со мной.

Подбросим в печку дров беремя, И – никому нас не разнять. Люби! Люби! Еще не время Нам друг о друге вспоминать.

2000

ЛОДКА

…Сломалось мое кормовое весло, И нас по теченью легко понесло. И ты лопасёнки откинула прочь. И нас поглотила июльская ночь. Все ведала лишь хитрованка‐луна, То в купах берез, то под лодкой видна. Блуждала в урёмных река берегах, И хор раздавался во мглистых лугах: О чем‐то счастливом, что скоро пройдет, Звенел‐заливался пернатый народ! И как же с тобой были счастливы мы В наплывах певучей сияющей тьмы – И речке родимой «спасибо» шептать, Забыть обо всем, На судьбу не роптать, В ладони небес из волны зачерпнуть, Чуть‐чуть остужая горячую грудь… Порой, притихая под взглядом твоим, Завидовать ласточкам береговым, И втайне жалеть, Что уже никогда Не свить, не завить своего нам гнезда. Любили мы, нет ли, Я знаю одно: Что было с тобою – не канет на дно. Закрою глаза – лодка – вон, вдалеке – Уносит с тобой нас По вечной реке.

2009


ГРЕБНЕВ Анатолий Григорьевич родился в 1941 году в селе Чистополье Котельнического района Кировской области. Окончил Пермский медицинский институт. Работал врачом в сельской больнице, в Перми. Окончил Литературный институт имени А.М. Горького. Поэтические сборники: «Приволье» (1972), «Родословная» (1977), «Зелёный колокол» (1978), «Круговорот» (1980), «Храм» (1991), «Колокольчика вятского эхо» (1995), «Берег родины» (2003), «Последней войны соловьи» (2004) и другие. Лауреат премий имени Н. Заболоцкого, «Имперская культура» имени Э. Володина, имени А. Решетова. Живёт в Перми.

Делились

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *