Слетятся, как ангелы, звуки…

Прозрачность стиха, отсутствие многословия и ощущения массовки – всё, что похоже безнадёжно утрачено современной многословной-суетной-массовочной поэзией. Вот что отличает поэзию Гребнева – прозрачность и кристальность, а они возможны только при одном условии – максимальная точность слов в нужном месте единственно нужных слов. Как говорят, наличие у женщины множества мужчин – показатель того, что не найден один-единственный. аналогично – наличие многословия показатель того, что не найдено главное Слово, незаменимое и неповторимое в данном контексте. – Диана КАН

РОССИЯ

По колокольной гулкой сини,
По ржанью троечных коней –
Как я тоскую по России,
Как плачу горько я о ней.

По воле той,
По той свободе,
Когда,
Как в спелое зерно,
Природы дух
И дух народа
Сливались в целое одно!

По той, что гибла,
Воскресала,
Кипела,
Пела
И цвела,
Когда в согласьи с небесами
Ее сияли купола.

Тысячелетнее величье
В глухое втоптано быльё –
Святой обряд,
Живой обычай,
Ее уклад
И лад ее.

Эй, братья‐русичи!
Славяне!
Все, в ком душа еще жива, –
Неужто с вами мы завянем,
Как прошлогодняя трава?

Я верю, верю –
Невозможно
Таких и нынче перечесть,
Кто любит Родину неложно,
В ком честь
И совестливость есть!

И возродить нам хватит силы,
Соединившись на краю,
Из разроссиенной России,
Россию кровную свою!

1991

СИНАЙСКИЙ ВОРОБЕЙ

Пожалуй, он нигде не оплошает,
До слез родной проныра – хоть убей! –
Смотрю, как сладко финики вкушает
На финиковой пальме воробей.

Наверняка по‐русски разумея,
Чирикая, он сел на пляжный тент.
– Да ты не из России ли, земеля?
Или с двойным гражданством, диссидент?

Спасибо, ты мне Родину напомнил!
Пускай она отсюда не видна,
Хочу я, чтоб и ты душою понял:
У нас от Бога Родина одна.

Здесь нет зимы,
а там твои собратья –
Их греет и в мороз родимый дым!
Могу тебя на Родину забрать я –
Давай‐ка завтра вместе полетим!

2003

КРУГОВОРОТ

Уж каркал ворон над Россией,
Когда отец мой
До зерна
Посеял поле ржи озимой.
И позвала его война.

И всколосилась даль сквозная
В четыре звонкие конца!
Когда косили рожь,
Отца
Скосила пуля разрывная.
Но каждый год,
Но каждый год,
Поднявшись нивой животворной,
Земной вершат круговорот
Отцом посеянные зерна.

1979

ДРУЗЬЯМ‐ДЕТДОМОВЦАМ

А мы завидовали вам,
В село глухое привезенным, –
Казенным вашим башмакам,
Суконным курточкам казенным.

Поскольку – тут не до затей, –
Форся своей обувкой древней,
Не вылезала из лаптей
Послевоенная деревня.
Тогда казалось мне спроста,
Что разница неуловима:
Друг Юрка – круглый сирота,
Я – сирота наполовину.

…Собрало – помню как сейчас, –
В дому гостей большим
Престольем.
И друг‐детдомовец у нас
Сидел за праздничным застольем.

– Ты ешь‐ко, дитятко, да пей! –
Мать Юрке голову погладит.
А бражный дух среди гостей
В который раз уж песню ладит.

И грянул песенный куплет
Да с неподдельной болью тою,
Как на чужбине с юных лет
Остался мальчик сиротою.

И я подтягивал, как мог.
А Юрка голову склоняет
И в недоеденный пирог
Слезу соленую роняет.

– Да что с тобой? –
А он молчит.
И вот я вместе с ним тоскую.
Не с тех ли пор
Душа болит
И чувствует
Слезу
Мирскую?

1994

*   *   *

А мне, когда глаза закрою, –
Родное мне
Еще родней:
Она всегда передо мною –
Могила матери моей.

Там, за оградкой,
Две рябины,
Скамейка, что всегда пуста,
И синь со стоном голубиным
За колокольней без креста.

Не знаю, что с моей страною,
Но я живу во мраке дней
Тем, что она
Всегда со мною –
Могила матери моей.

2001

МЕТЕЛЬНЫЙ ВАЛЬС

Не ангелы в душу слетели,
Не к Богу душа поднялась –
Щемящим порывом метели
Ударил свиридовский вальс!

И боль, и мольба, и рыданье,
И ропот смертельных разлук –
В такие пределы страданья
Уносит божественный звук!

И сам я не знаю,
Куда я
В метельном круженье лечу –
К могилам родных припадаю,
Обнять всех живущих хочу.

Как искры в сплошной круговерти,
Проносятся мысли во мне
О собственной жизни и смерти,
О собственной горькой вине.

Бушует вселенская вьюга,
Сливаются в хор голоса…
Плечом я почувствую друга,
Очнусь
И открою глаза.

Увижу – стакан мой не допит.
Мы с другом в застолье одни.
И шепчет услужливый опыт,
Что лучшие прожиты дни.

Сошли с карусельного круга,
Исчезли, как тени, скользя,
Прекрасные наши подруги,
Старинные наши друзья.

И мы покаянно итожим
Все то, что ушло навсегда:
Мы даже заплакать не можем,
Как в юные наши года.

Но все же до слез потрясают
Небесные звуки, скорбя.
И вера, как свет,
Воскресает
В душе у меня и тебя.

И где бы и что ни случилось
Отныне с тобой и со мной,
Но будет нам тайная милость
У края дороги земной:

Слетятся, как ангелы, звуки.
Над миром
Душа различит,
С какой упоительной мукой
Мелодия эта звучит!

1990

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН

Не о том ли всю ночь,
Безутешен,
Бьется ветер
И плачет навзрыд,
Что Есенин убит и повешен,
И повешенным
В землю зарыт.

Сатанинские темные силы,
Превращая в пустыню страну,
Знали:
В лучшем поэте России
Убивают Россию саму!

Стал для русского
В счастье и в горе
Всех дороже
Мятежный певец.

До сих пор
У России на горле
От петли
Не проходит
Рубец!

1985

ЭЛЕГИЯ

Привыкни к званью старика.
Не называй ее жестокой –
Жизнь, что как быстрая река,
Несется к устью от истока.

Не знает удержу вода –
Бежит‐спешит, вдали синея.
Душа осталась молода
И любит с каждым днем сильнее.

Так вечно пусть сияет луг,
Поют цветы и ветры реют!
Не плачь о молодости, друг:
И молодые постареют…

2004

*   *   *

Я с порога в объятья бросаюсь –
Дверь на ключ!
Мы вдвоем – я и ты.
Я в твоих поцелуях спасаюсь,
Я в них падаю, словно в цветы.

За мученья земные награда –
Ты мне послана, видно, судьбой.
Ничего мне на свете не надо –
Все забыть
И забыться с тобой!

1999

*   *   *

Глаза твои запоминаю,
Твой аромат и голос твой.
До забытья целуя,
Знаю,
Что мы расстанемся с тобой.

О, как меня ты обнимаешь,
Ласкаешь в краткий час ночной,
И, все забыв на свете,
Знаешь,
Что ты расстанешься со мной.

Подбросим в печку дров беремя,
И – никому нас не разнять.
Люби! Люби!
Еще не время
Нам друг о друге вспоминать.

2000

ЛОДКА

…Сломалось мое кормовое весло,
И нас по теченью легко понесло.
И ты лопасёнки откинула прочь.
И нас поглотила июльская ночь.
Все ведала лишь хитрованка‐луна,
То в купах берез, то под лодкой видна.
Блуждала в урёмных река берегах,
И хор раздавался во мглистых лугах:
О чем‐то счастливом, что скоро пройдет,
Звенел‐заливался пернатый народ!
И как же с тобой были счастливы мы
В наплывах певучей сияющей тьмы –
И речке родимой «спасибо» шептать,
Забыть обо всем,
На судьбу не роптать,
В ладони небес из волны зачерпнуть,
Чуть‐чуть остужая горячую грудь…
Порой, притихая под взглядом твоим,
Завидовать ласточкам береговым,
И втайне жалеть,
Что уже никогда
Не свить, не завить своего нам гнезда.
Любили мы, нет ли,
Я знаю одно:
Что было с тобою – не канет на дно.
Закрою глаза – лодка – вон, вдалеке –
Уносит с тобой нас
По вечной реке.

2009


ГРЕБНЕВ Анатолий Григорьевич родился в 1941 году в селе Чистополье Котельнического района Кировской области. Окончил Пермский медицинский институт. Работал врачом в сельской больнице, в Перми. Окончил Литературный институт имени А.М. Горького. Поэтические сборники: «Приволье» (1972), «Родословная» (1977), «Зелёный колокол» (1978), «Круговорот» (1980), «Храм» (1991), «Колокольчика вятского эхо» (1995), «Берег родины» (2003), «Последней войны соловьи» (2004) и другие. Лауреат премий имени Н. Заболоцкого, «Имперская культура» имени Э. Володина, имени А. Решетова. Живёт в Перми.

Делились

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *